Спустившись вниз, я увидел в окно, как Сан Саныч хозяйничает на кухне – стол был заставлен кастрюлями, сковородками и еще чем-то, посредине стола гордо возвышалась бутылка водки. Вечер обещал быть пьяным. Но… почему бы и нет? – подумал я и вошел в дом.
Быт одиноких старых мужчин всегда похож. Без женской заботливой руки их дом наполняется множеством «нужных» вещей, но которые в количестве со временем превращаются в хлам. Он наполняет их дом постепенно, оставаясь незаметным для своих хозяев. Кипы пожелтевших газет, журналы советского и постсоветского времени, на некоторых из которых остались пятна от некогда поставленных на них сковородок или коричневые кружочки от чашек с чаем. Сломанный телевизор на диване, а рядом с ним тазик с мелкими яблоками из сада, прикрытый каким-то старым тряпьем. Время так же не обошло и мебель в доме, старенькая, покосившаяся с облупленной краской. Можно долго описывать жилище Саныча и картина может показаться печальной. Однако за всем этим, беспорядком и ветхостью видно и другое – большая часть дома, его интерьера и часть мебели, видно была сделана руками хозяина. То же можно было бы сказать и постройках во дворе – добротно сделанный сарай, который вмещает в себя множество помещений от курятника и кладовки, до мастерской и даже бани. Ухоженные теплицы в приусадебном участке. Все говорит о том, что когда-то у хозяина было много сил и он их не жалел на благоустройство своего жилища.
Мы убрали с дивана все лишнее, придвинули стол поближе и приступили к ужину. По рюмкам потекла водка, которые сразу запотели от ее холода, а закуска к ней – простая деревенская: еда тушеные овощи, да свежие фрукты – казалась в тот вечер особенно вкусной. Так за ужином, мне довелось получше узнать хозяина этого гостеприимного дома. Опуская биографию, хоть она и была насыщена огромным количеством историй, которые, кстати, немало доставляли в тот вечер, стоило бы еще сказать, что Сан Саныч оказался самым настоящим крымским поэтом. В какой-то момент за столом оказались брошюры, из которых он декларировал свои стихи… И это был столь неожиданно для меня, и так не увязывалось с его образом, что я поймал легкий когнитивный диссонанс.
В его стихах было море, были степи, были люди, взаимоотношения с ними. В них было немало той, советской действительности, немного наивной, но такой знакомой мне из далекого детства.
Меня все время не покидало чувство, что я снова оказался в 1988 году в Куликовке, в Полтавской области, сижу на кухне у своего дедушки, он недавно остался один – бабушка умерла, и весь его быт, дом… все было похоже на то, что я видел сейчас.
Как и следовало ожидать, реальность этого вечера постепенно скрутилась в пьяный калейдоскоп из обрывков фраз, образов, историй… Я быстро пьянею, к слову сказать....
Очнулся в тишине. Открыл глаза и увидел... громадину Млечного пути, величественно раскинувшийся моему взору от края до края неба. Я лежал в очень неудобной позе на лавочке во дворе и был все еще пьян. Мне жутко хотелось пить и занять более удобное лежачее положение – мир вокруг меня то и дело норовил уплыть из-под ног и опрокинуть меня навзничь. С трудом забравшись по винтовой лестнице и улегшись кое-как на полу ее верхней обзорной площадки, я наощупь нашарил ближайшую ко мне гроздь с виноградом и продолжил пялиться в ночное небо. И там было на что посмотреть, даже моему измененному опьяневшему сознанию. По бездонной глубине ночного неба, каким-то невиданным космическим смерчем разметало миллиарды алмазов. Как давно я не видел такого величия! А ведь оно всегда, все это время, было над моей головой. Но увидеть его пришлось только тут, вдалеке от города, его комфорта и избыточного ночного освещения. Это того стоило.
Утром я проснулся в своей постели на втором этаже. Видимо ночью я замерз и перебрался туда, но в памяти у меня этого момента как-то не отложилось. Утро было ранее, и не знаю, как у меня сейчас это получается, обычно я сплю до обеда не меньше.
Комментариев нет:
Отправить комментарий